Новости

Долгий полет из Вашингтона в Москву на борту американского пассажирского Боинга-757 с обозначением «Air Force-2» («ВВС-2») дал возможность Кондолизе Райс обсудить с сопровождавшими ее журналистами визит и в целом российско-американскую повестку дня.

Райс заявила о своей обеспокоенности состоянием демократии в России. По ее словам, в Вашингтоне «очень беспокоятся по поводу наблюдающейся централизации государственной власти в России в руках президента за счет институтов-противовесов в лице Думы и независимой судебной власти». По ее словам, отмена прямых выборов руководителей российских регионов стала одним из проявлений «отхода» от демократического процесса.

На этом фоне, считает Райс, недопустимо, если бы Владимир Путин стал переписывать Конституцию, чтобы обеспечить возможность выдвижения своей кандидатуры на третий срок. Впрочем, по его словам, в Вашингтоне этого не ожидают, так как российский президент достаточно ясно заявил, что не собирается изменять Конституцию.

В целом Райс придерживается «взвешенной» оценки политического процесса в России. По ее словам, в России имеются определенная свобода личности и «о возврате к советским временам речи не идет».

Госсекретарь США отмела в сторону разговоры о возможности исключения России из «большой восьмерки». По ее словам, непонятно, как это можно было бы осуществить, да и сам такой шаг был бы «контрпродуктивным». Другое дело – напомнить Москве об обязанностях, которые вытекают из членства в этом элитном международном клубе. Они прежде всего включают политическую и экономическую открытость, которых, по ее мнению, России все еще не хватает.

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо немного вспомнить историю развития системы электроснабжения в нашей стране.

Наша единая энергосистема традиционно рассматривала высокоцентрализованное устройство электроэнергетики как образец. Идея централизации берет свое начало еще с плана ГОЭЛРО. Уже тогда цель была – дойти до каждого станка и электрической розетки. Заводам, например, запрещали строить собственные электрогенерирующие мощности. В электроэнергетике был полный монополизм, жесткая централизация управления.

В основу развития электроэнергетики было положено строительство крупных, гигантских даже электростанций. И сейчас, когда говорят о развитии электроэнергетики, прежде всего имеют в виду строительство больших объектов. То есть наша электроэнергетика развивается на основе двух постулатов: строим крупные электростанции, от них – линии электропередачи высокого напряжения; второе – жесткое управление всем этим хозяйством.

– Техническая реальность превращает и электрические системы в техноценозы. Одно из фундаментальных свойств техноценозов – их самоорганизация и необратимость. Только сегодня мы стали осознавать техноценозы как самостоятельно живущие образования. Мало того, сейчас большая часть технического порождается уже не человеком, а самой технической реальностью. Отсюда все возрастающее количество техногенных аварий, которые происходят вероятностно, будто бы сами по себе. Кстати, по этим сбоям можно определить, близко ли та или иная система подошла к состоянию техноценоза.

Мы создали большую национальную энергосистему – свыше пяти тысяч узлов надо просчитать, чтобы создать оптовый рынок. Вообще говоря, эта энергосистема не совсем единая из-за слабых связей с отдельными регионами. И это – благо для нас, потому что, когда у нас, не дай, Бог, «погаснет» тот или иной завод, город, регион, это не сможет всю Россию «погасить». Наша энергосистема еще не дошла до состояния некого единого целого, связанного жесткими связями по генераторам, трансформаторам, линиям электропередачи. Но вот последняя авария в Москве и окрестных областях показала, что мы уже близко подошли к такому жестко-связанному состоянию энергосистемы.

Теория же техноценозов говорит о том, что начиная с определенной степени сложности энергосистемы для устойчивой ее работы должны выполняться два фундаментальных условия. Первое – материальная база должна опираться на разнообразие мощностей и типов генераторов получения электрической энергии. Другими словами, каждый регион должен кроме больших электростанций (которые по-прежнему необходимы – включая и АЭС, и т.д.) добавить к ним множество маленьких электростанций, количество которых должно измеряться буквально миллионами. Так, как в Калифорнии после грандиозного энергетического кризиса в конце 90-х годов был принят закон: к 2017 г. – 20% энергии должно быть из альтернативных источников. В стратегическом плане и для всех США принята такая же политика. У нас даже такой задачи не ставится.

Крупное энергогенерирующее производство, как это ни странно, не может обеспечить все потребности. Больницы, крупные магазины, объекты оборонки – конечно им нужно заботься о том, чтобы была и мелкая электроэнергетика. А мы еще в 1930 году уничтожили миллион мелких ветряков – около 5 миллионов киловатт генерирующей мощности. А в 60-х годах, при Хрущеве, уничтожили еще более 6 тысяч средних электростанций – каждая в несколько мегаватт мощности.

То есть между типами генерирующих станций должно соблюдаться вполне определенное соотношение крупные/средние/мелкие.

И второе – надо документально утвердить принцип ценологической децентрализации, который давал бы возможность локализовать аварию путем отключения нагрузок диспетчерам нижнего уровня.

– Сейчас наша система энергоснабжения построена таким образом, что она хочет спасти всех. Вот, предположим, что я диспетчер на той же самой подстанции «Чагино». Как я буду рассуждать в случае первых признаков грядущей аварии?

Произошла авария – но я не буду отключать кого-то, а буду стараться сделать так, чтобы все у всех было хорошо. А принцип ценологической децентрализации говорит о том, что в случае аварии не надо пытаться спасать всех, а надо локализовать эту аварию, чтобы не было цепной реакции. Если бы диспетчера не стремились спасти всех, а «погасили», к примеру, пару районов в Москве, – затем все восстановить было и легче, и быстрее, и с меньшими потерями. Они этого боялись: взять на себя ответственность – погасить район…

– Конечно. Но вся идеология направлена на другое: диспетчер стремится сохранить всех потребителей. Начинаются перегрузки. Тогда нижние чины на подстанции – дежурные – должны понимать, что надо кого-то отключать, никак не получается по-другому. Во время войны, например, как только возникала перегрузка – «вырубали» электроснабжение населения. А сейчас этого никто не сделал. Раз не сделал – началась перегрузка. Релейная защита при перегрузке через несколько секунд все отключает. А автоматика к тому, что осталось из генерирующих мощностей, подключает новых потребителей. Опять происходит перегрузка – опять отключение… Так вот и развивается веерное отключение.

– Подстанция действительно старая. Конечно, там надо было давно менять трансформаторы. Безусловно, судя по имеющимся данным, персонал оказался не на высоте. У них ведь за несколько дней до аварии были неприятности. Надо было сразу принимать решение о переводе трансформаторов с номинальной на 70-процентную нагрузку хотя бы. Но те люди, которые должны были принять это решение, в условиях нашей жесткой системы не рискнули это сделать.

Допустим, что какой-то дежурный принял бы решение в начале развития аварии отключить сразу один квартал и тем самым локализовал бы аварию. Но представляете, сколько ему наутро пришлось бы писать объяснительных.

– Была после войны. После этого в Москве был создан многократный запас по мощности. Сейчас этот запас исчерпан. Через год-два, через три – точно, дефицит будет около 2 миллионов киловатт. И этот процесс необратимый. Сейчас в городе мобильников больше, чем жителей. Каждый день этот мобильник заряжается, там мощности – мизер, но умножьте на 10 миллионов! Во многих семьях уже не один, а два-три телевизора, компьютеры, теплые полы и так далее, и так далее. Рост электропотребления – это прямая функция улучшения качества жизни.

– Пока возможны. Тем более когда к технике добавляется человеческий фактор, связанный с разгильдяйством.

Краткая история аварий энергоснабжения в мире.

Крупнейшая в истории США и Канады авария системы энергообеспечения произошла 15 августа 2003 г. на североатлантическом побережье – без электричества осталось около 50 млн. человек (Нью-Йорк, Детройт, Кливленд, а также канадские города Торонто и Оттава). В Нью-Йорке возникло 60 крупных пожаров, около 800 человек застряли в лифтах.

Подобные ЧП в Нью-Йорке происходили и ранее: в 1996, 1977 и 1965 годы. Причем в 1977 г. отключение света сопровождалось массовыми беспорядками. Нью-йоркская полиция арестовала более 3,6 тыс. человек, которые вламывались в магазины и квартиры, грабили прохожих и занимались вандализмом. Тогда в городе возникло более 1 тыс. пожаров.

28 сентября 2003 г. большая часть Италии осталась без электричества (50 млн. жителей). Официальная версия – выход из строя трансальпийской линии электропередачи.

По данным исследовательской организации Blackout History Project, за последние полвека в США произошло более 70 крупных отключений электроэнергии. Примерно в 70% случаев их причиной становились технические сбои – аварии на электростанциях, подстанциях, в электросетях и пр. (средний возраст оборудования, используемого при транспортировке электроэнергии в США, составляет 50– 60 лет). В оставшихся случаях причиной становились стихийные бедствия – торнадо, ураганы, наводнения и пр.

Вчера правительство приняло решение истратить на в 2006 году на реализацию федеральных целевых программ (ФЦП) 340 млрд. руб., а на федеральную адресную инвестиционную программу (ФАИП) – более 300 млрд. руб. Плюс почти 70 млрд. руб. инвестиционного фонда. Таким образом, размер госинвестиций составит около 25 млрд. долл. Эксперты, однако, подчеркивают, что эффективность ФЦП, мягко говоря, невелика. Проблема в слабости государственного управления, в результате чего деньги зачастую уходят мимо цели.

Аналитики отмечают, что основная проблема реализации целевых программ в России состоит не в идее, а в ее реализации. «Абстрактно рассматривать эффективность ФЦП невозможно. Необходимо прежде всего анализировать прошлый опыт, который говорит о том, что в России ФЦП показали себя не с лучшей стороны, – сказал «НГ» аналитик ИК «Тройка Диалог» Евгений Гавриленков. – Безусловно, отдельные позитивные моменты были, но в целом ФЦП «не заиграли».

По его словам, основная причина провала состоит в неэффективности государственной власти. «Программы неэффективны, потому что неэффективно само государство, – считает эксперт. – Если бы Россия по качеству власти была такой же, как Финляндия или Швеция, которые занимают ведущие позиции по рейтингам качества государства, тогда, наверное, все это лучше бы выполнялось. Но постольку поскольку мы в этом рейтинге находимся в 7-м или 8-м десятке, то надеяться на то, что программы, разработанные таким государством, будут эффективными, тоже не приходится». Однако, по мнению Евгения Гавриленкова, «это не означает, что государственных инвестиций вообще не нужно и следует полагаться только на частные вливания в экономику. Государство должно заниматься поддержкой науки, космоса, культуры. Но здесь встает вопрос, насколько эффективно эти деньги будут использоваться и вообще дойдут до объектов».

Мнение коллеги разделяет и аналитик «Уралсиба» Владимир Тихомиров. «Идея ФЦП во многих странах, особенно в странах с развивающейся экономикой, показала свою эффективность. Например, в Японии или Корее, которые именно через политику государственного финансирования развивали свою экономику и отрасли, которые позволили впоследствии совершать такие вот мощные экономические рывки. Поэтому здесь вопрос не в том, что это неэффективно изначально. Вопрос в том, насколько хорошо эти программы разработаны, есть ли исполнители, способные это выполнить на должном уровне, и, безусловно, вопрос контроля. Вот все, что нужно», – полагает эксперт.

Косвенно мнения экспертов подтвердил на вчерашнем заседании правительства и премьер-министр Михаил Фрадков. «Ни одна из 15 вновь разрабатываемых федеральных целевых программ до сих пор не утверждена правительством», – напомнил он, оценив деятельность Минэкономразвития и отраслевых ведомств на этом поприще как неэффективную. Проекты концепций четырех ФЦП, подчеркнул премьер, даже не внесены в правительство.

– Результаты экономического сотрудничества между нашими странами в прошлом году вполне оптимистичны – 17 млрд. долл. товарооборот. И он продолжает расти. Много решений было принято за этот период. Реализовывать их предстоит сейчас. Повестку предстоящих переговоров можно разбить на две части: в ней присутствуют двусторонние вопросы и многосторонние вопросы.

Из двусторонних вопросов на переговорах, безусловно, наиболее актуальна и для нас, и для украинской стороны газовая тема. С одной стороны она урегулирована по всем текущим вопросам вплоть до 2013 года. Однако ход реализации этих договоренностей станет предметом обсуждения. Кроме того, вопрос имеет перспективную составляющую, связанную с проектом газотранспортного консорциума. Проект уже перешел в первую часть инвестиционной фазы. Речь о строительстве газопровода Богорочаны–Ужгород, по которому идут тендерные процедуры. Вместе с тем многие моменты требуют обсуждения. Например, нас интересует позиция Киева по перспективам создания газового консорциума. Полагает ли украинская сторона возможным реализовать его на базе концессионных соглашений, либо применить какие-то другие формы, привлечь дополнительных участников.

– Думаю, нефтяная тема вызовет не меньший интерес. Прежде всего, функционирование соглашения о транзите нефти, включая использования в реверсивном режиме нефтепровода Броды–Одесса. Важным будет на переговорах и вопрос об отношениях новых украинских властей к российским инвестициям, в том числе произведенным в рамках приватизационных процедур. Вызывает определенную обеспокоенность противоречивая информация о существующих на Украине списках предприятий, приватизация которых подлежит пересмотру. Хотелось бы понять принцип формирования таких списков. Хочется ясно представлять, что лежит в основании принимаемых украинским правительством на этот счет решений? Какая процедура? Словом, российским инвесторам на Украине хотелось бы иметь ясную картину происходящего.

– К ним относится отношение к созданию Единого экономического пространства России, Украины, Белоруссии и Казахстана. «Группа высокого уровня» завершила работу по этой проблематике на прошлой неделе. Были достигнуты определенные договоренности, однако необходимо провести сверку подходов сторон. Мне, как переговорщику от России, пока понятны далеко не все нюансы позиции украинских властей по вопросу создания Единого экономического пространства. На многие вопросы внятного ответа нет, а его желательно получить, чтобы не сдерживать интеграционные процессы в экономиках и двигаться вперед. На сегодняшний день определенности нет. Между тем эта тема до недавнего времени, казалось, была уже закрыта соглашениями о ратификации, решениями президентов четырех стран и т.п. По срокам и наполнению все выглядело достаточно технологично. Теперь ситуация изменилась. И надо понять, будем ли мы двигаться в заданном направлении.

– Конечно, Черноморский флот. Речь идет о юридических условиях, правовых документах, связанных с базированием и функционированием Российского флота в Севастополе. Другая группа вопросов связана с перспективами сотрудничества в различных отраслях экономики. Взять хотя бы электроэнергетику. Есть крупный системный проект – синхронизация работы энергосистем с Европейским союзом. Этот проект изначально готовился и обсуждался с европейскими партнерами не как чисто российский, а как проект стран СНГ, ориентированный географически в сторону Европы. Одним из обязательных условий выступает синхронизация энергосистем России и Украины.

Важно также определиться с отношением украинских властей к возможности участия российских компаний в инвестициях в электроэнергетический комплекс их страны. Пока у нас это получалось не очень удачно, несмотря на очевидные экономические выгоды. Энергетика, как любая другая инфраструктурная отрасль, наиболее чувствительна к рискам в силу того, что она слишком емкая по капиталу, а проекты долгосрочны по срокам окупаемости. Отсюда повышенная чувствительность к любого рода рискам. Политическим в том числе. Государство в электроэнергетике позиционируется сегодня доминирующим и в России, и на Украине. И от их позиции многое зависит. Полагаю, для украинской стороны актуален вопрос тарифной политики на железной дороге, гармонизации этих тарифов, предоставления участникам рынка перевозок соответствующих режимов. Все эти вопросы тесно переплетаются с проблематикой формирования Единого экономического пространства, где есть сбалансировка факторов выхода на единые правила регулирования экономических факторов и создания общих режимов в рамках Таможенного союза.

– Почему же – «дву»? Было и третье государство – Великобритания. Мы тогда успешно перестраховали основные риски на английском страховом рынке. С казахским списком ущерба, конечно, пришлось внимательно поработать… Помню «смету восстановления туалета типа сортир двухочковый». В итоге – все претензии были удовлетворены, в основном за счет перестраховщиков – англичан. Профессиональная моя гордость.

– Юрист-международник, закончил МГИМО.

– Осмотрелся немного и предпочел основать свою компанию, «АВЕСТ», работающую с частными лицами и корпорациями – только на рыночных условиях. В вашей схеме – это четвертая группа, «рабочие лошадки», не имеющие никаких отношений со своими страхователями, кроме оговоренных в контракте.

Вообще говоря, страховые отношения наполнены глубоким смыслом. Подписание правильного страхового договора означает появление долгосрочного общего интереса у страхователя и страховой компании. Тот и другой одинаково заинтересованы в ненаступлении страхового случая – чтобы дом не сгорел, автопоезд с грузом не исчез на дороге, судно не затонуло. Ведь каковы реалии? В одном районе участились поджоги дач, домов, гаражей – кто-то очень солидный заинтересовался участком земли. На участке МКАД начались подставные аварии – какая-то серьезная криминальная группировка взяла его под контроль. Страхуя эти риски, вы думаете не только о материальной компенсации. Вы понимаете, что страховая компания, расплачиваясь с вами, рассчитывает не на новые деньги новых клиентов (это вариант финансовой пирамиды), а на уже сформированные резервы и… на поиск истинного виновника, получение компенсации с него. То есть на восстановление общественной справедливости.

– Явление, скажем так – не повсеместное. Не все компании в России закладывают справедливость в свои отношения. Страхование – это один из самых высокоинтеллектуальных видов бизнеса, базирующийся на социологии, психологии, теории вероятности и морали. И выявлять фальсификацию здесь неизмеримо сложнее, чем, например, отличить партию правильной водки от «паленой».

– Мы это знаем и не по учебникам. В «АВЕСТе» есть список клиентов, которые за год получали возмещение 6–7 раз и порою не по аварийным ситуациям, а по эксплуатационным дефектам, правда, «правильно» оформленным с помощью ГИБДД. Возможно, они искренне возмущаются, когда мы прекращаем этот подлог. А ведь – состоятельные люди, которые и в своих бизнесах порядочны, и в супермаркете шоколадки не припрячут, но тут… Психология.

– Спасибо, что называется, утешил. Мы несколько лет несли эту «общественную нагрузку», получили очень солидные убытки и сегодня постепенно сокращаем свою долю ритейла. «АВЕСТ» будет работать преимущественно с корпоративными клиентами. Ритейл мы не рассматриваем как фатальную ошибку. Во-первых – опыт, и притом – настоящей страховой фирме, не обслуживающей какую-нибудь олигархическую группу или какого-нибудь губернатора, нужно знать свою страну в целом, представлять картину, скажем так, «национальных рисков» во всем объеме.

– Это вы о вхождении в Попечительский совет «АВЕСТа» заместителя председателя комитета по безопасности Госдумы, председателя постоянной комиссии по обороне и безопасности Межпарламентской ассамблеи СНГ Виктора Войтенко, члена комитета по безопасности, депутата Госдумы Геннадия Гудкова и вице-президента объединения структур безопасности «ОскордЪ» Виктора Попова? Да, это люди, большую часть жизни проработавшие в сфере госбезопасности. А вспомнить еще и про знаменитое здание на Лубянке, принадлежавшее до 1917 года страховой компании «Россия», выбранное Феликсом Эдмундовичем, – просто мистические совпадения. Это на первый взгляд.

А задумаешься о самой природе работы – получается, что грамотное страхование переходит в «управление рисками», а эта тема требует видения всей карты национальных рисков. Это уже проблема государственной безопасности, не столько контроля, сколько защиты, создания условий для добросовестного труда. Особенно это актуально в связи с переделами и попытками отъема бизнеса с помощью отдельных коррумпированных госчиновников.